«В истории пока не зарегистрировано исчезновения той или иной диаспоры по причине возвращения на родину»: Ваге Саакян

В мае в Лейпцигском центре по изучению истории и культуры Восточно- Центральной Европы был организован международный арменоведческий симпозиум «В этническом пространстве и вне его: переговоры идентичности в современной армянской диаспоре». Организаторами симпозиума выступили доктор Мичиганского университета Ваге Саакян и аспирант Лейпцигского университета Акоп Матевосян.

Представляем беседу «Армяне сегодня» с Ваге Саакяном.

– Господин Саакян, какова цель симпозиума «Этническое пространство и вне его: переговоры идентичности в современной армянской диаспоре» (Within and Beyond Ethnicity: Negotiating Identities in Modern Armenian Diaspora)?

– Название симпозиума отражает тенденции по вопросам этнической принадлежности, диаспоры и идентичности, присутствующие в современной англоязычной литературе по диаспороведению. Сама сложность перевода его на армянский уже свидетельствует о необходимости введения подобной терминологии в армянских диаспороведческих дискуссиях. В нескольких армянских статьях встречал следующий перевод словосочетания Identity negotiations – «переговоры идентичности», «переформулировка идентичности», однако должен заметить, что армянское «переговоры» или «переформулировка» не в полной мере отражают смысл слова negotiations, которое в данном контексте означает приспосабливаться, интегрироваться в новое общество, интегрироваться в новой среде, в то же время сохраняя, формируя, реформируя и приспосабливая некоторые проявления отличной от основной культуры идентичности.

Подобное восприятие дает возможность изучать социальные и культурные идентичности как постоянно меняющиеся явления и воздержаться от подходов к рассмотрению их как неизменные, раз и навсегда данные реалии. В этом смысле диаспорные общины, организации, поколения и личности находятся в постоянном «переговорном» процессе идентичностей, посредством чего, с одной стороны, проявляют свою принадлежность к той или иной стране и обществу, как функционирующие в этой стране институты, организации, общины, либо как полноценные граждане и члены общества этой страны, а с другой стороны, предстают, как общины, организации, личности, составляющие ту или иную диаспору.

Подобная проблема, связанная с переводом подзаголовка моей вступительной речи Armenianness Beyond Ethnicity, которое я скорее перевел бы «Армянственность по ту сторону этничества», пытаясь акцентировать не смысл «вне этничества», а то, что армянственность в диаспоре порой бывает по ту сторону этничества. Этническая принадлежность и самосознание, несомненно, имеют огромное место в некоторых общинах армянской диаспоры. Речь, в первую очередь, идет об общинах диаспоры, сформировавшихся в странах Ближнего Востока, где местные социально-политические условия исторически были достаточно благоприятны для формирования армяноязычных общин, создания и сохранения армянских этнических пространств. Однако, глядя на диаспору сквозь этническую призму, значительный сегмент диаспоры остается вне поля зрения.

Примеров много, но здесь приведу лишь несколько из собственного опыта изучения армянской диаспоры. В ноябре прошлого года две организации студентов армян и евреев Мичиганского университета пригласили прочитать лекцию на тему диаспоры. В конце один студент, член Культурного союза армянских студентов, спросил: «Я наполовину армянин, наполовину еврей. Отец армянин, мать еврейка. К какой из диаспор я отношусь?» Если диаспора непременно означает этничество, то можно спорить о том, может ли полуеврей-полуармянин считаться этнически армянином, и следовательно, должен ли считаться частью армянской диаспоры. Таким же образом несколько лет назад, когда проводил опросы, работая над диссертацией, среди представителей различных организаций армянской диаспоры, встречался с людьми, которые говорили: я на 10 процентов армянин, я на 25 процентов, однако большую часть своего времени посвящали реализации проармянских программ. Этих людей также трудно причислить к сугубо этническим армянам.

По моему убеждению, однако, эти люди являются частью армянской диаспоры, если в каком-то смысле считают себя армянами, вовлечены в какую либо организацию, структуру диаспоры, либо занимаются независимой проармянской деятельностью. Благодаря содействию таких людей – не говорящих по-армянски, не имеющих прямой каждодневной связи с Арменией, порой родившихся в смешанном браке, – многие организации армянской диаспоры, к примеру, в США или Франции, развивают деятельность в различных сферах. Конечно, рядом с ними имеются армяноязычные, имеющие двусторонние армянские корни этнические армяне, занимающие различные позиции в различных диаспорных организациях. Но именно в этом смысле название симпозиума и подзаголовок моей вступительной речи предлагали рассматривать армянственность в диаспоре в рамках этничности и за её пределами, таким образом предоставляя возможность для более широкого восприятия армянской диаспоры.

– Кто были инициаторами и что стало поводом к обсуждению подобной темы?

– Симпозиум в каком-то смысле явился продолжением студенческого симпозиума «Армения и Диаспора в XX веке», организованном в апреле 2014 года в рамках Арменоведческой программы Мичиганского университета. Инициатива развивалась в постоянных обсуждениях между мною и одним из участников того симпозиума – аспирантом Лейпцигского университета Акопом Матевосяном. Когда Акоп предложил организовать новый симпозиум об армянской диаспоре в рамках проекта Лейпцигского университета «Армяне в экономике и культуре Восточно-Центральной Европы (XV-XIXвв.)», мы начали обдумывать тему. Решили, что, пожалуй, будет интересно, если на этот раз дискуссии развернутся вокруг вопросов методологии. И именно по этой причине попытались пригласить молодых ученых и исследователей с новаторскими подходами, осведомленными о тенденциях современного диаспороведения и малоизученных общинах армянской диаспоры.

Для нас целью симпозиума было вскрыть проблемы, связанными с понятиями «этничество» и «диаспора», в частности, посредством обсуждения переговоров пространств и идентичностей диаспоры (negotiation of diasporic spaces and identities), влияния глобальных и региональных процессов на внутриобщинные развития в армянской диаспоре, а также вопросов восприятия Родины в среде диаспорных aрмян обосновавшихся в Армении и в диаспоре.

– Кто были участники и как осуществлялся их отбор? Какие обсуждались вопросы и к каким пришли заключениям?

– На симпозиум были приглашены ученые и исследователи из ведущих университетов разных стран. На первом заседании Акоп Матевосян (Лейпцигский университет, Германия), Конрад Секерский (Варшавский университет, Польша) и Эйтор Лорейро (Университет Сан Пауло, Бразилия) представили доклады о некоторых особенностях деятельности институтов и организаций армянской диаспоры в Венгрии, Румынии и Бразилии, особенно акцентируя влияние социально-политических условий этих стран на формирование идентичности в диаспоре и разнообразные проявления армянственности. На втором заседании Севан Беюкян (университет Альберты, Канада), Нанор Карагёзян (Оксфордский университет, Англия) и Амазасп Даниелян (Ереванский государственный университет) в своих докладах обсудили представления о родине, вопросы идентичности и принадлежности среди армян диаспоры, обосновавшихся в Армении и в диаспоре вообще. На третьем заседании были представлены особенности формирования и переговоров армянской идентичности в Южной России, Эстонии и Венгрии – этому были посвящены доклады Улрике Цимера (университет Винчестера, Англия), Бригитты Давидянц (Эстонская академия музыки и театра) и Николет Цезар (Бохумский университет, Германия).

В заседаниях симпозиума участвовали также Штефан Трубст, Моника Волраб-Зар и Балинт Ковач из Лейпцигского университета, Грач Чилингирян из университета Оксфорда, Джо Лейкок из университета Шеффилд Халам Англии.

В вопросе подбора участников приоритет отдавался опыту Восточно-Центральной Европы и малоизученным общинам, а также новаторским подходам в вопросах изучения армянской диаспоры.

– Господин Саакян, каковы сегодня вызовы и перспективы арменоведения (эта тема также была предметом обсуждения на симпозиуме)?

– Если попытаться быть кратким, на западе основной вызов арменоведению один – как приобщить арменоведческие исследования к современным мировым гуманитарным и обществоведческим обсуждениям. Известно, что подавляющее большинство арменоведческих кафедр вне Армении функционируют при западных университетах, и соответственно, должны суметь шагать в ногу с развивающимися на западе исследованиями. В этом смысле важно, чтобы исследователи различных аспектов арменоведения не только были в курсе современных западных теоретических и сопоставительных исследований и время от времени ссылались на них, но и участвовали и содействовали своими арменоведческими исследованиями развивающимся в различных научных системах обсуждению этих актуальных вопросов.

Наш симпозиум преследовал также и эту цель – каким образом исследования армянской диаспоры приобщить к мировым диаспороведческим обсуждениям. С этой целью мы завершили симпозиум «круглым столом»-обсуждением, во время которого говорили о преимуществах и недостатках сопоставительного изучения диаспор, о вопросах методологии изучения диаспор.

– Армянская Диаспора, вопросы идентичности, репатриация – разъясните пожалуйста с Вашей точки зрения три эти категории.

– Обо всех трех можно говорить много, долго обсуждать. Однако попытаюсь вкратце коснуться всех трех. Бейрут, Марсель, Париж, Бостон, Нью-Йорк, Вашингтон, Лос Анджелес, Детройт… Это города, в которых и в окрестностях которых долгое время проводил наблюдения и беседы с людьми, которые считают себя армянами, армянами по происхождению, американскими армянами, персидскими армянами, константинопольскими армянами, французскими армянами, католиками, протестантами или последователями Апостольской церкви, армяноязычными или нет, имели родителей-армян или были частично армянами, вовлеченными в работу тех или иных организаций диаспоры. В итоге пришел к заключению, что понятие армянская диаспора не в полной мере отражает ту исключительность, которая предполагается в повседневных разговорах о диаспоре. Каким бы привлекательным ни было представление о диаспоре, как ограниченной социальной единице, не только с точки зрения современного теоретического диаспороведческого дискурса, но и исходя из реалий армянской диаспоры совершенно ясно, что диаспора – не группа, не община, не политическая единица, и самое главное – трудно представить, что при всем своем многообразии идентичностей и мировой рассеянности диаспора когда либо способна стать группой, общиной или политической единицей. Конечно, в диаспоре есть отдельные общины, политические единицы и организации, однако они представляют лишь малую часть диаспоры.

Американский-армянский социолог Ани Бакалян в предисловии к своему труду The Armenian-Americans: Form Being to Feeling Armenian («Американские армяне: от армянственности к ощущению армянственности ») пишет об идентичности поколений, родившихся в Америке, по её собственному определению, «символических армянах», которые могут выбирать – быть армянином, армянским американцем, американским армянином или американцем (стр.7). Если в странах Ближнего Востока, например Ливане, быть армянином не является вопросом большого выбора, поскольку, как установлено государственным законом, все дети родителей-армян со дня рождения должны быть связаны с Армянской церковью (апостольской, католической или евангелистской), то во Франции, Америке и ряде других стран быть армянином чаще всего – вопрос сугубо самоидентификации и выбора.

Приведу другой пример, ставший на нашем симпозиуме предметом серьезного обсуждения. Пространство армянской диаспоры в Венгрии характеризуется социально-политической борьбой армян, в XVII-XIX веках обосновавшихся в Трансильвании, перебравшихся в начале XX века в Венгрию их потомков, а также эмигрировавших в Венгрию после Геноцида и в более поздний период. Так называемые «Трансильванские армяне» – католики, говорят на венгерском и по представлениям других групп являются венграми, однако утверждают, что они истинные армяне, наследники армян, прибывших из Ани и родиной своей считают Ани. Другие армяне, которых наследники трансильванских армян называют «восточными армянами», также считают себя подлинными армянами, акцентируя свою армянскую речь, то обстоятельство, что они являются наследниками переживших Геноцид, либо связь с сегодняшней Республикой Армения. Этот пример также демонстрирует разнообразие диаспоры в еще одной маленькой диаспорной общине. И вновь обсуждения здесь выходят за рамки сугубо этнических, но полностью помещаются в пространстве понятия диаспора.

Попытаюсь обобщить и увязать с репатриацией. Диаспора предполагает поколения, которые на протяжении десятилетий или даже веков живут в крае, где их предки обосновались, придя из других мест. В этой связи хотел бы дифференцировать понятия иммиграция и диаспора. Несомненно, вопросы переговоров идентичности напрямую касаются лиц или групп, недавно обосновавшихся в той или иной стране. И в этом плане со временем меняются и языковое мышление, и некоторые бытовые нормы, и идентичность вообще. Однако, чтобы ощутить реалии диаспоры, необходимо быть рожденным в одной стране, которая, как тебя учат родители, школа или общинные учреждения, не является родиной твоих предков, где язык большинства – не язык твоей родины.

Для армян, уезжающих из Армении на постоянное жительство в другую страну, вопрос Родины практически однозначен: они родились в Армении, где имеют достаточное число родственников и друзей и с которой поддерживают постоянную связь. Армянский язык им дан с рождения, и это совершенно естественно. Однако для третьего-четвёртого поколений людей, переживших Геноцид и обосновавшихся в Америке, Франции, Ливане, Сирии, Египте, Аргентине, Бразилии, Греции и т. д. вопрос родины далеко не столь однозначен. В представлении многих их родина – Западная Армения, либо город, село их предков. Есть и такие, кто считают родиной сегодняшнюю Армению. Следует однако отметить, что поколениям, родившимся в диаспоре, все это дается в семье, армянской школе либо той или иной общинной организацией, и третье-четвёртое поколения в диаспоре зачастую никакой личной связи или опыта с этой родиной не имеют. Вопрос армянского языка тоже не дан им от природы, особенно если местные условия неблагоприятны для создания армянских детских садов, школ и общин.

Учитывая все это, можно ли утверждать, что третье-четвертое поколения армян, родившиеся во Франции или Америке, не принадлежат Франции или Америке, можно ли утверждать, что они не французы и американцы и однажды должны возвратиться на Родину, независимо от того, что они считают своей родиной? Если, к примеру, сравнивать с евреями, можно ли утверждать, что наследники европейских евреев, еще в XVI-XVII веках обосновавшихся в Америке, не американцы и однажды должны возвратиться в государство Израиль, история которого насчитывает чуть более полувека?

Сопоставительное изучение диаспор показывает, что возвращение или репатриация не характерно для диаспор, хотя некоторые ранние теоретики диаспор утверждали, что одним из характерных черт диаспор именно возвращение на родину.

С созданием государства Израиль еврейская диаспора не исчезла. Более того, в еврейской диаспоре появилось течение, противопоставляющее себя государству Израиль. Точно так же существование огромного Китая отнюдь не является препятствием для процветания китайской диаспоры. В истории пока не зарегистрировано исчезновения той или иной диаспоры по причине возвращения на Родину.

Возвращаясь к армянской Диаспоре, трудно представить, что наши организации и личности диаспоры, обосновавшиеся в Америке, Франции, Ливане и других местах, имеющие огромную собственность и богатство, однажды распродадут огромные здания и богатства армянских церквей и других учреждений, оставят свою работу и вклады в стране, где родились, и возвратятся в страну своих предков Армению. Несомненно, найдутся люди и организации, которые непременно возвратятся, однако надо подчеркнуть, что составляющие диаспору личности, социальные группы, организации, общины и общества представляют собой реалии, утвердившиеся в той или иной стране на протяжении десятилетий или даже веков, которые принадлежат и этим обществам. В Ливане армяне насколько армяне, настолько и ливанцы, полноправные граждане Ливана и члены общества. Армянская церковь, школы и другие организации также являются социальными учреждениями ливанского государства. Так же в Сирии, Иране, Египте, Греции, Бразилии, Франции, США и всюду. Об этом свидетельствует и то, что армянская община Сирии, несмотря на высокие темпы миграции, пока не исчезла, многие еще продолжают противостоять гражданской войне и не спешат уезжать или «возвращаться». Так же и поколения армянских беженцев в Америке, Франции и других местах – прежде всего они граждане этих государств и полноправные члены этих обществ: армянская идентичность поколений, родившихся в Америке, Франции или других странах, развивается параллельно с идентичностями американцев, французов или других местных идентичностей – иногда, или чаще всего, подчиняясь этим первичным идентичностям. В этом смысле идентичности диаспоры различны, используя западное выражение, «гибридны». С научной точки зрения их обсуждение в сугубо армянском и этническом пространстве неверно отражает сложные реалии идентичностей диаспоры.

– Господин Саакян, планируется ли проведение подобных симпозиумов также в Армении?

– Желание организовать подобные симпозиумы и мероприятия в Армении есть всегда. Не секрет, однако, что подобные мероприятия становятся возможны при наличии спонсоров. Лейпцигский симпозиум стал возможен благодаря спонсорству Лейпцигского центра по изучению истории и культуры Восточно-Центральной Европы, Арменоведческой программы Мичиганского университета, Лейпцигской исследовательской академии и Центра территориальных исследований, Немецкой службы академического обмена и Министерства образования и исследований Германии. Надеюсь, возможность подобных инициатив скоро появится и в Армении. Есть уже предварительные договоренности об организации в Армении летней диаспороведческой школы, где можно создать площадку для обсуждения современных диаспороведческих теорий и исследований и посмотреть, как изучения армянской Диаспоры могут способствовать современному диаспороведческому дискурсу.

Беседовала Лусине АБРАМЯН

Фото Наиры ТУМАНЯН

Վահե Սահակյանծրագիր

Scroll Up